Архів: 19.01.2004 – 29.01.2004
Мы пришли из ниоткуда. Повість (друкується мовою оригіналу) (02.02.2010)
Щороку у світі гинуть понад 50 млн ненароджених дітей. Тільки в нашій країні 92% незапланованих вагітностей завершуються абортом. А якщо врахувати той факт, що величезна їх кількість через відомі всім нам причини просто не реєструється, то офіційну статистику можна сміливо множити на два. Жахливо, чи не правда? Особливо, враховуючи той факт, що причини, які змушують жінок піти на такий крок, виправдати складно... А іноді ж кількох вирішальних, вчасно сказаних слів вистачило б для того, щоб дозволити дати життя новому маленькому диву. "Товариш" розпочинає публікацію повісті сучасної української письменниці, лауреата VI Міжнародного пушкінського конкурсу країн СНД і Балтії 2006 року Лариси Ратич, присвяченої проблемі абортів.
Я хочу успеть спасти хоть кого-нибудь...
Автор
* * *
- ...скажу вам по секрету: я сделала уже семь абортов. Вот, пришла на восьмой... А что делать?..
- Ой, я вас понимаю! Я и сама - их пять штук сделала. Очень уж легко подхватываю... И вы - тоже, да?..
(Из разговора в больнице)
* * *
- Здравствуй, мама. Я мог бы называть тебя так, если б родился. Мы все могли бы называть. Семеро нас было... Восемь раз ты была беременна, а только одному из нас повезло - нашему брату... Мы хотели присниться ему, но не смогли, поэтому решили присниться тебе. Не бойся, наутро ты обо всем забудешь. Скажешь: "Какой-то нехороший сон видела... Но какой?.."
Мы можем прийти только один раз, да и то - в сон матери. Мы никогда больше не выйдем из нашего Ниоткуда, потому что нас - нет. Но сегодня мы пришли к тебе вместе. Наши голоса слишком слабы поодиночке, но, соединенные вместе, может быть, услышатся тобой, мама?..
* * *
...Мама, я - твой первый сын. Помнишь, ты была совсем девчонкой, глупой, неопытной? Ты верила в большую и светлую любовь. Да, в этом возрасте так бывает со всеми. Когда же и верить, если не в семнадцать лет?
Он сказал: "Люблю". Милая моя, доверчивая мамочка, разве можно быть такой наивной?! Подумала бы: тебе - семнадцать, ему - шестнадцать... Вам ли иметь детей? Вы же сами - дети. Понимаешь, романтическая любовь - это прекрасно, но зачем опережать события? А впрочем, кто об этом думает, когда весна в душе... Вот так вы меня и зачали, в большой юной любви.
Знаешь, мама, если б я родился, все бы говорили: "Надо же, он - вылитая мать!" Я знаю, что был бы таким же зеленоглазым, светловолосым... Представляешь? - я собирался вырасти очень высоким! Чтобы ты потом была мне по плечо!
...Я возник из небытия и сразу понял: живу! Вы там, в большом мире, почему-то думаете, что два часа жизни - это еще не жизнь. Так вот, узнай: сразу, еще на первой минуте, мы - это жизнь. Почему же люди так ее не уважают? Зародыш... Или плод?.. Когда, по вашим меркам, зачатые вами дети называются людьми? И до какого срока уничтожение наших крохотных тел у вас называют не убийством, а решением проблемы?
Так вот, мама, я возник. Знаешь, какое это счастье? Еще не свет, но уже - не тьма. Ты тоже там была, просто забыла. Все, кто ушел в свет, забыли. А может, оно и к лучшему? Как знать...
Какое-то время я был очень-очень счастлив. Я не знаю, сколько это в вашем измерении, - в нашем Ниоткуда времени просто нет. Зачем оно здесь?
А внутри матери - только радость, только счастье, только мир и покой. И еще - есть мама. Ее нельзя увидеть, но она есть, потому что ее НЕ МОЖЕТ НЕ БЫТЬ. И от этого так хорошо существовать!
Так вот, прошло какое-то время, и мне стало страшно. Так страшно!!! Ты даже не подозреваешь, КАК! У вас там, на свету, - ничего подобного чувствовать не умеют. Вы прикрываете настоящие чувства мишурой, которую называете "слова". А мы - просто чувствуем, и все. Каждой из своих клеточек.
И я почувствовал: тьма... Впереди - не свет, а тьма. Ты назвала это "решением". Твой "любимый" - сопляк, мальчишка! - предал тебя, как малыши в детском садике предают друг друга: от всей души. Они показывают пальчиком на виновного и радостно кричат: "Марья Ивановна, а Коля балуется!" И при этом - никакого ощущения предательства, да и сам Коля не обижается, потому что еще не умеет. И мой юный отец, когда узнал, что я - есть, расплакался от испуга. И вы побежали в разные стороны: каждый к своей маме. Смешно как! Мама - к маме!
Потом ваши родители собрались вместе, судили-рядили: ну не женить же вас, в самом деле! Вот тогда вы и приняли "решение", а ты его с радостью поддержала.
Вот "решишь проблему" - и снова веселая и беззаботная. Счастье какое!
Но разве ты знаешь, что такое настоящее счастье? Я тебе скажу! Счастье - это когда нет СТРАХА.
А я стал жить с этим СТРАХОМ, большим! - больше, огромнее, чем наше Ниоткуда! Какой он липкий, черный, холодный, этот страх!!!
Я теперь уже знал: на свет мне никогда не появиться. Сколько мне осталось? Я старался, как мог, цеплялся за свою маленькую жизнь. Я всеми силами хотел, чтобы ты поняла. И ты однажды заволновалась, почувствовав, как я пытаюсь проникнуть в твои мысли, душу, сердце!
Ты почувствовала - и заплакала от жалости ко мне. Я знал: ты заколебалась! О, если бы у тебя хватило сил противостоять тем, кто называл себя "взрослой" и "мудрой" и "хотел тебе добра"!
Я отчетливо понял, о чем ты думала в минуты сомнений. К счастью или к несчастью, ты была слишком-слишком молода; мерзость и грязь вашей лицемерной морали еще только начинали портить твое незлое сердце, и ты меня пожалела. Да, пожалела! Ты представила: "А если б и я вдруг не смогла родиться?!" Ты смогла на миг стать мной, и холодок моего великого СТРАХА колючей струйкой потек по твоей спине...
Ты пожалела меня, как обычно жалела бездомных щенков, которых подбрасывали в ваш подъезд. Правда, твоя мама никогда не разрешала тебе взять их и спасти. И ты плакала, просила... Но всегда - зря.
Вот и на этот раз - я тоже знал, что зря. Хотя понял, как безмерно люблю тебя: ведь ты пыталась меня защитить, все-таки пыталась! И в такие минуты даже СТРАХ отползал куда-то в сторону.
- Опять?! - вопила надрывно твоя мама. - Дрянь, коза шкодливая! Мало еще позора на мою голову! Ты хочешь родить этого... этого... - но, наконец, слово нашлось, - ублюдка?! Так мы с папой заставим тебя, заставим написать отказ уже в роддоме!!! Лучше не усложняй!!! И так у нас с отцом - вот-вот инфаркт будет!!! Скажи спасибо, что пока никто не знает!
Конечно, долго спорить ты не стала. Нет - так нет. Тебе показалось: сделано все, что можно, и обстоятельства сильнее тебя. "Обстоятельства" - вот еще одно из самых гнусных ваших слов, мама. Вы переступаете через корчи души, через муки совести, переступаете сами через все хорошее в себе. Сами! А говорите - обстоятельства...
- Выкинем тебя, как паршивую кошку! - так выразился папа, когда мама призвала его на помощь. - Ты что думаешь: мы будем вас обоих поить-кормить-одевать?! Если бы родители твоего разлюбезного хоть что-нибудь предложили! Так ведь нет, заметь! Они варианты не обсуждают: аборт - и все!!! Их сыночку, недорослю узколобому, учиться, видите ли, надо! А у него - женило выросло, а мозги усохли! И он будет в институте?! А ведь будет, пойми, дурочка!!! А ты! - так хорошо училась! И что?! - ребенок, соски, грязные пеленки?! Никаких "оставить", заруби себе на носу!!! И хватит, мы уже это обговорили! Еще неделя - и это, наконец, кончится!!!
...Что такое неделя? - я догадался, что это совсем-совсем немножко, судя по тому, как ты, мамочка, мгновенно сжалась, внутренне ахнула. И тогда я простил тебя и простился. Ты, такая маленькая в этом жестоком мире, была, конечно, сильнее меня, но рядом с ними, другими - песчинка. Глупая, безвольная песчинка...
А в ТОТ день? - ты помнишь, когда надо было подписать последнюю бумажку, чтоб меня не стало, - пожилая женщина-врач, глядя на тебя внимательно и строго, сказала жестким голосом:
- Детка, ты хорошо подумала?
У вас почему-то до восемнадцати лет личное мнение - пустой звук. Ах, если бы ты тогда была совершеннолетней, мама! А так - рядом стояла твоя родительница, и вопрос доктора относился не только к тебе...
- Да, МЫ хорошо подумали!
...Вот и все. Но та женщина еще раз попыталась:
- Поймите, мамаша, у девочки могут быть осложнения. А вдруг у нее никогда больше не будет детей? Об этом вы подумали? Она же никогда не простит вас... Впрочем, она все равно не простит, запомните мои слова. Уж я-то знаю...
Она тяжело вздохнула и отвернулась к окну. И что-то такое было в ее голосе, в этом надрывно-глухом "уж я-то знаю...", что вы обе напряглись, онемели. Но только - на мгновение.
- Доктор, простите, вы уже все подписали или еще что-нибудь нужно?
Врач, не поворачиваясь, ответила:
- Все. Идите...
И вы прошли в просторную палату, где таких, как ты, мамочка, было четверо. Правда, одна лишь ты была такая молоденькая. Твоя мама уверенно разместила тебя на свободной койке, громко и неестественно радостно сказала:
- Ну, до вечера! Счастливо!
И оставила тебя дожидаться своей очереди. Женщины в палате почти не разговаривали: каждая жила своим страхом.
...Потом, спустя два часа, когда всех "почистили", они успокоились и разговорились. И ты окончательно убедилась: не о чем жалеть, все правильно. Дело-то обычное. Обстоятельства, у всех обстоятельства...
Одна из женщин разоткровенничалась с тобой, потому что ей любопытно было узнать и твою историю. Ты слушала, вежливо кивала, но хорошо помнила мамин наказ: о себе - никому и ничего. Придерживалась выработанной версии: нельзя рожать по состоянию здоровья. Проблемы, понимаете?
- А что такое?
- Извините, не могу говорить. И так все испереживались. И муж...
- Ах, муж?..
Неинтересно. Она-то думала... И женщина отстала, пересела к другим. Вот так и прошел этот день, буднично и банально, как будто ничего и не случилось. Откуда тебе было знать, КАК это случилось? - ты спала под наркозом, крепко-крепко. Твоя мама не пожалела денег, спасибо: вокруг тебя хлопотали изо всех сил. Сначала заботливо спросили, как переносишь наркоз; потом, поглаживая по голове, ласково усыпили, потом... - ты провалилась куда-то в мягкую темноту и, кажется, в тот же миг вынырнула обратно. Уже в палате, тщательно укрытая толстым мягким одеялом. Лишь немножко познабливало от ледяной резины на животе...
- Проснулась, ласточка? - над тобой склонилось симпатичное лицо. - Все хорошо, отдыхай.
...Я расскажу тебе, мама: меня рвали на кусочки. Ведь срок был уже немаленький - десять недель. Ручки, ножки, пальчики... Все у меня было, мамочка! Я пытался отодвинуться от этих страшных холодных предметов, но упирался в равнодушные стенки твоей тугой плоти, которые не пускали меня. Я так кричал, мама!!! Но в вашем мире голоса нерожденных никто не умеет слушать. И все-таки я успел увидеть СВЕТ. О, как он прекрасен! Я успел увидеть - и унести память об этом в свое вечное Ниоткуда. Мне повезло, одному на миллион - обычно (обычно!) "абортированный материал" ничего увидеть не успевает. Только понять. Но вам всем удобно считать, что и понять - тоже не успевает. Так спокойнее жить...
Ты пролежала свои законные два часа, отдохнула. Помечтала даже. Теперь - проблемы нет, а есть светлое будущее, загадочное, но многообещающее. Уже через день ты чувствовала себя превосходно, и мрачные предсказания старой докторши тебя, очевидно, не коснулись. Все прошло удачно. К тому же ты извлекла хороший жизненный урок.
А любовь? - она куда-то ушла, испарилась, и ты с удивлением думала: что это было? Это - любовь?! Вот та самая, которая сильнее всего на свете? Да эта любовь яйца выеденного не стоит!
Вот тут ты ошибалась, глупенькая. Просто пока еще любовь не озарила твою жизнь... "Любимый" боялся посмотреть в твою сторону, хоть вы и жили по соседству. "На всякий случай" и твоя мама приняла меры: перевела тебя в другую школу, хоть и оставалось каких-то четыре месяца до выпускного. Мало ли что; к тому же - по родной школе поползли слухи.
...Но вот, наконец, долгожданный май! - еще немножко, плюс-минус экзамены - и позади школа. Ты удачно поступила в институт, и мама не уставала повторять:
- Смотри мне! Помни, что мы пережили!!!
Она волновалась, потому что ты была девушкой видной, бойкой. И - если случилось такое раз - могло легко повториться и во второй, и в десятый. Но все-таки, надо сказать, что аборт тебя сильно изменил - и ты сразу стала значительно взрослее.
- Серьезная, вдумчивая девушка! - говорили о тебе в институте. И даже прозвали недотрогой. Ты и в самом деле держала себя холодно, и со стороны казалась гордячкой. А ты просто очень боялась теперь любых, даже самых невинных отношений. Обожглась - и сделала выводы. Надолго.
И все-таки жизнь и юность взяли свое: однажды на студенческой вечеринке подошел к тебе паренек со старшего курса, закружил-заговорил... Он не отходил от тебя весь вечер, явно стараясь понравиться. Шутил, сыпал комплиментами, много танцевал. Был остроумным, интересным и при этом - нисколько не пошлым, как многие в этом возрасте. И екнуло твое сердечко, забилось неровно, и ты заметалась в испуге: нет-нет-нет!!! Но юноша смотрел ласковыми влюбленными глазами, нежно и осторожно брал за руку... Он был настойчивым ровно настолько, чтобы не отпугнуть, и в то же время сразу становилось понятно, что он - сильный, надежный и верный.
Он проводил тебя домой - и с этого момента стал нужен, необходим! Хотелось, чтоб он все время был рядом, вот так же уверенно обнимал за плечи; чтобы вместе с ним можно было и смеяться, и грустить...
- Давай поженимся!!! - это он спустя три месяца.
- Закончим институт - тогда, - ты была тверда. - А пока - ничего такого! Умей дождаться.
Он гордился твоей неприступностью и чистотой, берег тебя. Раз уж ты сказала - ждать, значит - ждал.
Тебе уже было двадцать два, и родители, давно успокоившись, видели: слава Богу, судьба тебя не собиралась обижать. Вы все готовились к свадьбе...
* * *
- Мама, я твой третий сын. А ты меня называла "мой второй аборт". Да, у меня не было имени, и в нашем Ниоткуда я - безымянный, как и многие из нас.
Когда ты узнала, что беременна мной - испытала досаду. У вас ведь - маленький ребенок, полугодовалый карапуз - а тут еще и "это". Зачем?! Если бы я родился, мама, то был бы младше брата всего на чуть-чуть. Как нам радостно было бы расти вместе! И любить друг друга...
- Потом как-нибудь, - твердо решила ты. - Но не сейчас. Я и так пятый угол постоянно ищу!
Ваш малыш рос шумным, капризным, неспокойным.
- За что мне это все?! - полюбила ты восклицать. Никто, никто не может понять, что такое грудной ребенок!!! Ни муж, ни родители!!! Только и хватает ума, что твердить: "Потерпи!" Сколько можно?!! Эти бессонные ночи и прочие "радости": как правильно кормить, когда гулять... И так далее, и так далее!
Скорей бы подрос - и в детсад, до вечера. Тебе - на работу, в коллектив. А то опустилась, обабилась, дальше некуда. Забыла, когда прическу приличную делала!
А тут еще - начало тошнить ни с того ни с сего. Ведь говорят, что при грудном вскармливании нельзя забеременеть? Так это - смотря кому. Ей, например, ничто не помеха, провались оно все...
Ну и как быть? - а что, есть варианты?! И вообще, в наше время иметь больше чем одного ребенка - это чистое безумие. Или сумасшествие, кому как нравится. Дай Бог одного вырастить, поднять и обеспечить.
Интересно, какой дурак придумал, что семья без детей - это не семья?! Вот его бы сюда, на практику: корми, качай, пеленочки стирай! Сразу бы по-другому запел. Отлично можно обойтись без всяких детей: себя успеть бы обслужить.
Муж, правда, просил: давай оставим! Ну конечно, он на работе целый день; вечером придет, "козу" ребенку сделает - "уси-пуси!", и считает, что выполнил свой долг.
- Никаких "оставим"! - ты, мама, уже все решила. - Тем более, что медицина шагает вперед, и теперь это гораздо проще! Не то, что раньше.
Тут ты чуть не проговорилась, но вовремя спохватилась, ведь муж ничего не знал. И даже не догадывался! Для него ты - образ чистый, непорочный, достойный всяческого уважения. Муж признал сразу, что лидерство в семье - это не его роль. Только жена - умная, строгая, волевая - может принимать решения за обоих.
И ты снова приняла "решение", теперь уже сама, никто не мешал. Никто не рассказывал про последствия, и что больше может не быть детей. А если бы и так? - да слава Богу!
Со мной, мама, сделали то, что вы называете ласково - "мини-аборт". Это убийство на очень малых сроках, так, пустячок. И переносится легче, и стоит дешевле.
Нас отсасывает вакуум. Нельзя противостоять этой силе, кричи - не кричи... Комочек малой беззащитной плоти втягивает жадная воронка смерти. Боль!!! Мое изуродованное, измятое тельце бросили в холодный таз, и я растворился в крови - своей и чужой.
- Неприятная процедура! - так сказала ты, мама. - За что только деньги берут?! Я так понимаю: заплатила - и ничего не почувствовала; вот это будет на уровне. А это? Издевательство какое-то! Может, наркоз плохой?
У тебя долго ныло внизу живота, и ты тихо постанывала, отлеживаясь в палате. Опустошенная матка еще сокращалась, выбрасывая подозрительные черные сгустки, и к вечеру у тебя поднялась температура.
- Перечищать надо! - решительно заявил врач. - Что-то не так...
Что ж, пришлось терпеть еще раз. Это было уже по-настоящему больно, и ты искусала в кровь губы, сдерживая крик.
- Ничего, ничего! - зло покрикивал врач. - Будешь знать, как на аборты бегать!
Этот доктор был яростный противник таких "решений". Насмотрелся за много лет на куски наших тел... Печальная статистика абортов была для него постоянной душевной болью.
Старенький врач знал: нас - так много, что даже страшно сказать, сколько... Целый народ! Народ нерожденных из Ниоткуда...
...Подрастал твой сынишка, и ты иногда все же вспоминала обо мне, глядя на него.
Ему - три с половиной, а мне было бы почти три, ему - пять, а мне - ...Ты подсчитывала, ты все время подсчитывала. А если бы?.. Не рос бы мальчик таким эгоистом. Маленький, а уже - невозможный собственник; привык, что все - только ему.
Ну ничего! Ты утешалась тем, что во многих семьях - один ребенок. К тому же и ты сама была единственной дочерью у своих родителей.
Иногда сынишка спрашивал: "А почему у меня нет братика, как у Игоря, как у Вадика? Мне скучно одному..."
Ишь, придумал, - скучно! Поскучает и успокоится. Второй ребенок - это в два раза больше проблем! Вот на работе все женщины твердят, что если двое детей - они постоянно дерутся. Там не заскучаешь!
Короче, никаких братиков, никогда!
Иногда ты думала: а вдруг с сыном что-нибудь случится?.. Не дай Бог, конечно, не дай Бог!!! Ну а если?.. Что - тогда?.. Но ты брала себя в руки и говорила твердо:
- Значит, так тому и быть. Все равно - никакого второго ребенка!
Таким образом, вопрос всех твоих возможных детей был решен окончательно и бесповоротно. Точка.
Мама! Подумай: разве я отнял бы у тебя благополучие? Ведь вы ни в чем не нуждались. Неужели не нашлось бы и для меня немного еды с вашего стола?..
Ты всегда хорошо и дорого одевалась, любя свое холеное тело.
- Хватит! Беременность - это убийство фигуры! Добровольное уродство. И так я после родов еле-еле пришла в норму. Года три пошли прахом, пока стала на женщину похожа!
Этим ты себя утешала и уговаривала, потому что нет-нет - и вдруг становилось почему-то не по себе. Что это?! - ты не понимала, но много плакала. Ничего не хотелось, даже жить. Объяснение услужливо находилось: депрессия. А это - вполне конкретно и излечимо. Сейчас, в современном мире, этим многие страдают. И ты никогда бы и не подумала, что твои мучения - это внутренний плач по нам, нерожденным. Это наш реквием.
Чтобы заглушить депрессию, ты начинала активно радовать себя: новые платья, туфли, сумочки, украшения... Очень дорогие, потому что ты любила себя от всей души, ценила высоко и покупать всякую дешевку не собиралась.
- Жизнь - одна! - восклицала ты. Это правда, мама... Но ты, как всегда, имела в виду только свою жизнь...
Я никак не могу понять, почему вы так дорого платите за то, что, по сути, - ничто?! Как можно, в самом деле, ценить дороже жизни блестящие мертвые камешки, оправленные желтым металлом? Почему за них люди даже иногда убивают друг друга? Вы проливаете кровь - теплую, живую; а вместе с ней густыми каплями уходит в землю жизнь... А мертвые безделушки (ценности?) продолжают переходить из одних рук в другие... Сколько искалеченных судеб стоит за этим! И вы готовы, как слепые или сумасшедшие, вновь и вновь сражаться за призрачный блеск! Вы ставите на одну доску жизнь и смерть, как же вы до сих пор этого не поняли?!
Один аборт, мама (всего лишь один!) убивает столько любви, мама, сколько никогда не дадут людям все драгоценности мира!
Скажи, мамочка, разве твое новое колье - предмет глупой зависти подруг - сможет когда-нибудь любить тебя так, как это делал бы я? Я ведь, даже нерожденный, приговоренный тобой - несу в себе эту любовь всегда, мама!
Я так хотел жить, мама, чтобы рассказать людям, что такое любовь! - вы называете это "поэзией". Уже в первую секунду возникновения я знал, что сумею рассказать нечто такое, что люди еще не поняли, не увидели, хотя любовь всегда ходит рядом с ними.
Жизнь и любовь, мама, - это одно и то же. Рождаются, чтобы любить, а любят - чтобы рождать... Эта великая истина дана людям изначально, но, ослепленные глупостью мнимых ценностей, люди рвут тоненькую нить этой великой связи. И не понимают: почему же у них нет счастья?! Ждут-ждут, смотрят-смотрят, а счастья - как нет, так и не было. И лишь немногие, рожденные в великой любви, живут в сердце с ней до последнего вздоха, а когда приходит время возвращаться в Ниоткуда - уходят счастливые и просветленные. А их любовь остается жить и творить настоящую красоту.
Таких людей называют по-разному: гений, талант. И не имеет значения, какую песню они сложили для людей. То ли это великая книга, то ли это вечная музыка, то ли это прекрасная, рожденная в озарении, математическая формула...
Мы, нерожденные, унесли с собой столько, что не хватит и ста тысяч лет, чтобы вам, пришедшим в свет, постичь это! Каждый раз, убивая кого-нибудь из нас, вы калечите, кромсаете ранимую плоть той великой любви, которая дана всем нам одновременно... Поймите, наконец! - убивая нас, вы убиваете всех сразу. О, глупые, суетливые существа, укравшие миссию Бога!!!
...А твой рожденный сын подрастал, становился самостоятельным, задавал интересные вопросы.
- Красивый мальчик! - восхищались все. Ты этим гордилась: сын удачно дополнял ваш изысканный интерьер. Мальчику едва исполнилось пять лет, а ты уже давно вовсю "лепила" из него то, что хотелось тебе.
Чего хочет сам ребенок? - это была лишняя подробность. Твои родители тоже ни о чем тебя не спрашивали, но то, что они выбирали, всегда было умно и надежно.
Мальчик любил рисовать, но тут перспективы были туманными. Да и что такое жизнь художника? Сплошные "орел - решка". Потраченные впустую годы.
Английский! - вот что актуально. Потом спасибо скажет. Итак, на первое время - "Английский для дошколят". Через месяца три уже было чем похвастаться: ребенок неплохо понимал простенькие тексты. Значит, способный!
И вот, когда пошел в первый класс - это была спецшкола с английским уклоном. Ничего, что далеко ездить, и не трагедия, что друзья мальчика - совсем в другой школе. И, кстати, они - не тот "круг общения", который нужен ребенку из такой семьи. Сам потом поймет.
Да, мама, ты не умела слышать не только нерожденных... "Я делаю то, что ему нужно!" - с этой тропки ты никогда не сворачивала. Как бульдозер, ты давила все порывы и желания сына, если они не вписывались в твой план его счастливой жизни... Ему было всего девять лет - а он уже отравился горьким ядом одиночества. Одиночества - рядом с самыми близкими на свете людьми. Впрочем, папа в расчет не брался, он тоже был, если честно, одинок...
* * *
И тут - снова беременность. Черт его знает, как это вышло! Ты яростно набросилась на мужа. Он, как обычно, виновато молчал.
А кто же и виноват, если не он? Ну и что, что любит? Мало ли кто кого любит! Опять проблемы... Что за организм?! Ну до каких пор это будет продолжаться?!
Лариса РАТИЧ
(Продовження читайте в наступному номері "Товариша")
Архив за 19.01.2004 – 29.01.2004
Версія для друку
